Екатерина Безымянная. Разноцветная жизнь (prostitutka_ket) wrote,
Екатерина Безымянная. Разноцветная жизнь
prostitutka_ket

Categories:

Родня.

-Ну и вот так. Она мне была как вторая мама.
А теперь она мне "Любочка, Любочка", а я с ней лишний раз стараюсь даже не пересекаться. Здороваюсь, да. Но уже не так, как раньше, что я к ней по три раза в день заходила. Так, иногда забегаю, раз в неделю-две. Всё-таки пожилой человек.
Она мне всё время: "Любочка, чего не заходишь", а мне как-то, знаешь… я ж полгода плакала из-за этого всего. Что мы столько лет с ней, а она потом ко мне вот так.
-Да уж, - кивает Лиза, - неприятно это всё.
-Даже не то что неприятно, оно уже как-то перегорело. Просто... Меня после того - как отрубило.
Я на неё, честно говоря, даже смотреть особо не могу.

* * * * *

Родители Любы умерли внезапно, когда ей было всего семнадцать лет.
Те дни Люба, конечно, запомнила: вечером пришло известие, потом она, под руку с ближайшей подругой, не особенно что-то понимая, ходила оповещать своих и родительских друзей (кому не могли позвонить, телефоны были не у всех); потом играли в бадминтон.

Откуда-то взялись ракетки (откуда - Люба уже и не помнила), и подруга, уже ближе к одиннадцати вечера, заставила её прыгать во дворе за воланчиком… кажется, пошло и глупо, но ход оказался правильным.
Во-первых, Люба отвлеклась и перестала выть, сидя на лавочке в обнимку с бутылкой слабоалкогольного коктейля, а во-вторых, так напрыгалась, что потом моментально заснула без всяких мыслей.

Ночевать, кстати, пришли к тёте Ане, соседке, хорошей маминой подруге, жившей этажом ниже. Она же занималась и похоронами, всеми этими ужасными формальностями, которые вряд ли способна взять на себя девчонка семнадцати лет.
Тёте Ане было уже под пятьдесят, и она знала, что делать в таких ситуациях.

Тётя Аня же потом рассказала один, аж до мурашек, момент - буквально за месяц до смерти Любина мама, вполне молодая женщина, которой не было ещё и сорока, забежав на чай к тете Ане, вручила ей двойной тетрадный листок, на который были выписаны все адреса своих и мужа друзей.
Сказала, что на всякий случай этот листок должен быть, все имена в одном месте, а то мало ли что. Тётя Аня тогда ещё возмущённо её пожурила: "да о чём ты думаешь! что может случиться, вам ещё жить и жить, ещё и правнуков увидите".
Листик этот здорово помог, когда понадобилось срочно собрать всех.

После похорон снова потекла жизнь.
Люба, конечно, пошла во все тяжкие, подзабросила учёбу, связалась с не слишком хорошими людьми… впрочем, никогда не забывала про тётю Аню, соседку и мамину подругу.
А тётя Аня всегда помнила про Любу. Конечно, она ни на что не могла повлиять (да и многого не знала), но каждый день поднималась к девчонке, оставшейся сиротой, чтобы узнать, есть ли у неё что кушать, да и вообще… хоть одним глазком присмотреть.

Потом Люба потихоньку встала на ноги, у неё завелись деньги, и теперь уже она вместо мамы часто забегала этажом ниже, чтобы поболтать, выпить чаю, занести каких-нибудь продуктов…
Тети Ани единственный сын, так получилось, всю жизнь мотался по тюрьмам, так что известие о его смерти не стало неожиданностью. Тётя Аня сама не раз в сердцах говорила, что лучше бы он умер, потому что в те моменты, когда он приходил домой, жить было невозможно.

Так и вышло, что одинокая тётя Аня иногда по-доброму называла Любу приёмной дочкой, а одинокая, в общем-то, Люба, родственники которой, конечно, растворились кто куда, едва стало понятно, что девчонке нужна помощь - называла тётю Аню второй мамой и мечтала, что если когда-нибудь заработает себе на дом, то обязательно заберёт тётю Аню с собой.

Так прошло больше десяти лет. У Любы сменялись романы и мужчины, тётя Аня полнела и старела...
И однажды у неё нашли рак груди.
У Любы волосы встали дыбом. Тетя Аня приготовилась умирать. Люба начала искать врачей.

А ещё через несколько дней после обследования, принёсшего новости, к тёте Ане приехали родственники.
Приехали из далёкой и совершеннейшей глубинки, снялись целой семьёй: племянница Олеся с дочкой и мужем.
Ну как же бросить в горе любимую тетушку, она же сообщила им по телефону, что вот такое, и как дальше - непонятно. Чуть ли не прощалась.
Муж, правда, побыл недельку, потом уехал назад, сославшись на работу. А Олеся осталась ухаживать. Ну как ухаживать…

* * * * *

-А я же помню, - говорит Люба, - как эта Олеся несколько дней уже была, ещё вместе с мужем, и как они на меня накинулись вдвоём.
Мы сидим все вместе за столом, я к ним в гости зашла, и тётя Аня начинает говорить про то, что к врачам сдаваться не пойдёт (у неё вопрос об операции стоял), а будет лечиться народными методами - уринотерапия, травки…

И сидит рядом эта Олеся и "да-да-да, тёть Анечка, эти врачи ни от чего не лечат!"
Тут я и поняла, откуда ноги растут, и почему это тётя Аня вдруг начала думать о травках. Вроде ж мы только пару дней назад говорили, что надо к операции готовиться, а тут Олеся нарисовалась - и всё.
Я, конечно, на тётю Аню наехала, что вы такое говорите, какая уринотерапия, к врачам!

И Олеся эта с мужем на пару мне чуть ли не матом рот закрывать начали, типа, что я могу в этом понимать, и сколько людей эти врачи угробили!
Девки, они ей так мозг промывали! А как меня к ней не подпускали, я ж тоже помню! Спускаюсь к тёте Ане, дверь Олеся открывает, и на меня: "Ты кто такая, и чего ты сюда ходишь, что тебе здесь нужно!".
Осадили её плотно, мне даже пообщаться с ней лишний раз не давали. А тётя Аня - она ж такая, внушаемая, и вообще наивная…

Ох, чтоб вы знали, чего мне стоило её на операцию вытащить! Я с ней поговорю, объясню, она соглашается, а потом домой идёт, а там эти ей мозг промывают, что лечение в её возрасте уже бесполезно, и что только себя мучать, зря резать. И что лучше травкой, больше шансов. Представляете?
-Охренеть, черти! - выдыхаю я.

-Да, - спокойно соглашается Люба, - а так и было. Они ж тётю Аню науськали, что я только и жду, пока она на меня квартиру перепишет. И что я все эти годы неспроста от неё не отхожу, что мне квартира её нужна, и типа я специально на операцию её гоню, потому что после операций там полгода жизни всегда остаётся. А она их слушала, что я из-за квартиры.
Это я потом уже узнала, она сама мне это всё рассказывала.

Так ей мозг промыли тогда, что она со мной сквозь зубы разговаривать начала, смотрела, как на врага.
Она ж мне тогда даже высказала раз, что я лезу не в своё дело и давлю на неё, и чего это я на неё давлю, видимо, неспроста…
Обидно было - не передать. Она мне как вторая мама, я, веришь, всё бы отдала, чтобы она жила, а тут такое. Какая квартира её! Да я её к себе бы забрала, даже если б она без квартиры была! И такое мне говорить…

-Так подожди, а как ты её в итоге на операцию уговорила? - спрашивает Лиза.
-Не одна я. Меня она плохо слышала, там же Олеся дома над ней работала. Я приятельниц тёть Аниных подговорила (я их всех знала), чтобы они с ней на эту тему крепко пообщались, объяснили… так все вместе и уговорили.
Я же потом тётю Аню буквально за руку на операцию и отвела, я тогда только вернулась из поездки, деньги у меня были, я бегала и врачам платила, и лекарства покупала…
Видела бы ты, как Олеся бесилась! Она тоже, конечно, ни на шаг не отходила, до последнего её отговорить пыталась. Только тётя Аня не замечала из-за чего это всё, думала, что это Олеся так переживает.
До сих пор не понимаю, как у тёти Ани хватило ума послушать нас, а не её. Наверное, числом взяли.

-А Олеся деньгами хоть помогала? - спрашиваю я.
-Пфффрр! - кривится Люба. - Какими деньгами? Они что, были у неё, те деньги?
Там же вообще история… Они ж потом с мужем, когда уже понятно стало, что тётя Аня жить будет, кредит взяли, не помню уже сколько, врать не буду, но тётя Аня им по-родственному поручителем выступила. Угадай, кто его выплачивал в итоге.
-Подожди, ты, что ли? - вмешивается Лиза.
-Да нет, не я. С чего бы я еще кредиты Олесины платила. Сама тётя Аня и отдавала.
А Олеся уехала потом. Она долго ещё у неё жила, я вот сейчас не вспомню уже, сколько. Но не меньше полугода - это точно. А мы после операции с тётей Аней как-то почти перестали общаться, ну, знаешь как, она совсем слабая была, а меня туда, ты ж понимаешь, вообще уже не подпускали…

Но, короче, когда стало понятно, что терапия помогла, тётя Аня умирать пока не будет, и на ноги более-менее встала, только и видели ту Олесю.
-И что у неё сейчас?
-У Олеси? Да ничего. Они, по-моему, на тётю Аню обиделись, что она живая, даже не звонят. Это тётя Аня сама мне говорила. До неё, кажется, дошло, наконец, что к чему.

А тётя Аня жива-здорова, всё нормально.
Так уже общаемся потихоньку, но не так, как раньше. Она меня благодарила как-то, мол, спасибо, это благодаря тебе я жива. А я говорю: "тёть Ань, да не нужно мне оды петь…"

Ну и вот так. Она мне была как вторая мама.
А теперь она мне "Любочка, Любочка", а я с ней лишний раз стараюсь даже не пересекаться. Здороваюсь, да.
Но уже не так, как раньше, что я к ней по три раза в день заходила… так, иногда забегаю, раз в неделю-две. Всё-таки пожилой человек.
Она мне всё время "Любочка, чего не заходишь", а мне как-то, знаешь… я полгода плакала из-за этого. Что мы столько лет с ней, а она потом ко мне вот так. Что она думала, будто я из-за квартиры её на операцию гоню.
-Да уж, - кивает Лиза, - неприятно это всё.
-Даже не то что неприятно, просто… Меня после того - как отрубило. Я на неё, честно говоря, даже смотреть особо не могу.
________

© Екатерина Безымянная
Tags: разноцветная жизнь
Subscribe
promo prostitutka_ket февраль 3, 13:54 113
Buy for 3 000 tokens
Дратути) Моя книга "Беги. Мучители. Манипуляторы" появилась в сети книжных магазинов Читай-Город в печатном виде. Так что, если кто-то хочет получить эту книжку в бумаге, теперь есть такая возможность. Можно заказать в интернете, привезут, можно позвонить в Читай-город и выяснить, в каких живых…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 125 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →