Мне тяжело здесь писать. Это так же тяжело, как смотреть в лицо бывшему близкому, а ныне предателю и изменщику. Ты понимаешь, что это просто выродок, и всё, что ты хочешь - чтобы он исчез. Просто исчез. Но он всё ещё в твоем доме. И тебе приходится с ним говорить. И ты хочешь сказать, но застревают слова. И всё, что ты можешь, это заставить себя хотя бы смотреть на него. Смотреть и морально блевать. Я блевала здесь много раз за последние месяцы. Блевала, когда незамутненная русская девочка спросила, а нельзя ли снова писать про отношения и косметику, ведь было так интересно. Русские ракеты летели в наши дома. Уже случилась Буча и Мариуполь. А она вот так просто хотела и дальше читать про косметику. Я блевала, когда одна идиотка здесь сказала мне, мол, ну чё там, как там у вас, рассказывай, только давай без всяких этих Ирпеней. Ирпень - это небольшой город под Киевом, разбитый во время русской оккупации еще в первые дни войны. Там было убито около трёхсот мирных жителей. Давай без Ирпеней. Расскажи нам что-то, только без жести, это нас не развлекает. Я ответила ей, что здесь Ирпень на каждом шагу. А после не могла сюда зайти наверное с месяц. Я не могла заставить себя открыть этот блог. Я вспоминала ее и блевала от этих людей. Давай без Ирпеней. Давай без Ирпеней. А той русской, которая выдала мне что-то в духе "ты поосторожней со словами, ведь если мы уйдем, для кого ты потом будешь писать" я, кажется, вообще ничего не смогла ответить. Не потому, что мне не было, что ей сказать. Наоборот, было слишком много. Но слова не вышли. И я просто ушла. И еще две недели не могла себя заставить зайти сюда. Я до сих пор вспоминаю ее. И не понимаю - я не понимаю, - неужели можно быть настолько ограниченной и дурной, чтобы после всего кровавого ужаса, устроенного твоими сородичами, продолжать считать, что потом с тобой еще кто-то о чем-то будет говорить. Говорить, а не плевать тебе и в лицо, и в спину. Это так странно. И это снова не то, что я хотела сказать. Здесь больше нет почти никого из живых. Но я буду возвращаться сюда. Пока в моей стране идет преступная война, я буду возвращаться в эту яму с гнилыми, давно мёртвыми людьми. С тем, что от них осталось. Я буду возвращаться. И блевать. * * * Shumei. Тривога.